ЧИСТОВА Валентина Александровна

В эвакуации под Казанью

Валентина Александровна родилась 10 июня 1937 года. Когда началась война, ей было четыре года. Их семья жила в Москве у Курского вокзала, около завода «Манометр». На этом старейшем московском приборостроительном предприятии работали несколько братьев отца Валентины – Александра Ивановича Латышева.

Дом их по тем временам считался очень престижным, здесь были и горячая вода в квартирах, и лифт, и даже ванна. Дом был семиэтажным, большим, выстроенным полукругом, а посреди – двор, который все называли «кругом». Валентина Александровна вспоминает: «И вот здесь, на этом кругу, где мы обычно играли, стали копать окопы.
Немцы бомбили часто, потому что рядом было много заводов. В шинный завод попала бомба, и он полностью разрушился, а наш дом уцелел, остался невредим. Чтобы при бомбёжках не вылетали стёкла из рам, мы с мамой заклеивали окна полосками бумаги. Когда начиналась бомбёжка, мы бежали в подвал. Помню, когда объявляли тревогу, мы брали с собой сумки, собранные заранее, и бежали в бомбоубежище. Земля дрожала, а мы неслись со всех ног».

27 июня 1941 года вышло постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР «О порядке вывоза и размещения людских контингентов», по которому в первую очередь эвакуировались детские учреждения, квалифицированные кадры рабочих и служащих, люди пожилого возраста, женщины с детьми, промышленное оборудование, станки и машины, цветные металлы, горючее, хлеб и другие ценности, имеющие государственное значение. Завод «Манометр», на котором работали братья из семьи Латышевых, был эвакуирован в Томск. На оставшемся оборудовании в Москве выпускали мины и вооружение.

В летние месяцы из Москвы и её пригородов было вывезено одним железнодорожным транспортом около 1 млн 400 тыс. человек, треть из них составляли дети. Валентина Александровна вспоминает: «Меня и младшую сестру, которой тогда было два года, быстро собрали и повезли на вокзал. Помню, что нас провожал папа – у него была бронь, как у специалиста, работающего на оборонном заводе, но в эвакуацию он уехал позже. Мы помахали ему рукой и поехали».

Их везли в теплушках, на полу была постелена солома, на ней разместились женщины с детьми. Валентина Александровна говорит: «Мне казалось, что состав был длинный-предлинный, наверное, больше двадцати вагонов. Все станции проезжали на скорости, не останавливаясь. Пока мы ехали, нас несколько раз бомбили, и мы выбегали, прятались в лесу. Самое страшное – нехватка воды. Дети изза этого очень страдали. Когда мы выбегали при бомбёжке, то родители брали воду из луж и поили детей».

Недалеко от Казани состав начали разгружать, останавливаясь на станциях. Семью Латышевых вместе с другими эвакуируемыми высадили в небольшом посёлке, дальше они устраивались сами. Несмотря на раннюю осень было холодно так, что даже падали снежинки. Мать ходила по домам в поисках пристанища, и её приняла прекрасная сердобольная женщина, жившая с дочкой, муж которой воевал на фронте. Вскоре в посёлок привезли детей из блокадного Ленинграда. Валентина Александровна вспоминает: «Помню, что всё время хотелось есть. Голод был страшный, и однажды мы отравились беленой. Она ведь по вкусу сладкая… Я, не зная, насколько опасна эта трава, пыталась накормить досыта свою младшую сестру Раечку. Её после этого еле откачали в больнице».

Мать вскоре устроилась в колхоз, а потом в артель, где шили шинели и гимнастёрки для фронта. Она стала получать паёк, а после основной работы была занята на переборке овощей в хранилище, откуда приносила по нескольку картофелин. Валентина Александровна вспоминает: «Когда мама отваривала эту картошку, казалось, нет ничего вкуснее! Благодаря маминой работе меня устроили в детский сад, и там я уже не так голодала. А с маленькой сестрой было сложнее. Мама вязала, шила, обменивала свои работы на еду, так и выживали».

Отец Александр Иванович был эвакуирован из Москвы вместе со своим оборонным предприятием на Урал, в город Молотов (Пермь). Потом он рассказывал, что завод возводили срочно, станки начали работать ещё до того, как поставили крышу. За день рабочие готовили один самолёт для фронта. Валентина Александровна вспоминает: «Папа говорил, их не выпускали из цехов, и когда сделали крышу и снега уже не было, ставили возле каждого станка самодельные раскладушки из брезента. Работали по очереди, по 12 часов, не выходя из цеха». В 1942-м отец вернулся в Москву, после чего прислал вызов, и семья смогла воссоединиться.

Валентина Александровна так рассказывает о своём возвращении в Москву: «Когда мы вернулись, немцев уже отогнали далеко, и у нас в целом была обычная жизнь, хоть и очень голодная. Но во дворе ещё оставались окопы, и мы их сами зарывали – этим были заняты и взрослые, и дети. Правда, мужчин почти не осталось, почти у всех отцы погибли на фронте. У нас в доме были живы только наш папа и два соседа, и вот они благоустраивали наш двор для нас, детей. А потом я пошла в первый класс».

Хозяйство планового отдела

Валентина закончила 7 классов и сразу же стала работать, параллельно обучаясь в школе рабочей молодежи. Как говорит она сама: «На работу в энергетику я попала через соседей. С их сыном Юрой мы учились в одном классе, и отец Юры устроил меня в «Мосэнерго».

Она поступила на полставки бухгалтером коммунального хозяйства в Восточные электрические сети. Работала и параллельно училась, а вскоре познакомилась с будущим мужем.

После окончания института Валентина Александровна проработала на должности ведущего инженера планового отдела «Мосэнерго» до 66 лет. Её не отпускали на пенсию, просили остаться. Как говорит Валентина Александровна: «Все твердили: тебе энергии на десять человек хватит, куда ты собралась?!» Но её мать была уже совсем пожилой, за ней нужен был уход, и Валентина Александровна сделала выбор в пользу самого дорого и близкого ей человека.