ЮДИН Николай Егорович

Четыре брата и сестра

Николай Егорович родился 26 декабря 1933 года в деревне Лузгарино Шатурского района.
Его отец Егор Евстигнеевич работал прорабом, строил Шатурскую временную электростанцию. Николай был младшим ребёнком, в их большой семье было пятеро детей – старшие братья Алексей, Павел, Александр и сестра Клавдия.

Неподалеку от Шатуры находилась дача начальника строительства Шатурской ГРЭС Александра Васильевича Винтера. До войны там жили рабочие подстанции – «линейщики» и «подстанционщики». Николай Егорович вспоминает: «Мы с друзьями постоянно там пропадали. В то время в обслуге у линейщиков были лошади, мы с ними катались в телеге. А дачу я приходил красить…»

Когда началась война, Николаю было 8 лет, он уже ходил в первый класс Шатурской школы № 1. Осенью 1941-го Шатуру начали бомбить, стараясь уничтожить электростанцию. Николаю Егоровичу хорошо запомнились эти дни: «Как раз тогда на электростанции проходил призыв на фронт. Это было в клубе Нариманова (он существует до сих пор под тем же названием). Именно там, в сентябре 1941 года, мы провожали на фронт отца. Помню, он дал мне рубль. Я пошёл в магазин и купил конфеты – батончики».

Потом бомбили школу, и Николай перестал ходить на занятия. К ним даже приходила учительница, уговаривала его вернуться. Но ни на какие уговоры ни учительницы, ни матери он не соглашался: «ГРЭС-5 постоянно пытались бомбить. Чуть не попали в детский сад, расположенный рядом. Мы просто боялись ходить в школу, поэтому я и отказывался, и в следующем году снова пошёл в первый класс».

Они жили в рабочем посёлке неподалёку от дачи Винтера – на так называемом Боткинском проезде. Братья Алексей и Павел ушли на фронт вслед за отцом, а Александр, Клавдия и Николай работали в колхозе «Победа». Николай Егорович вспоминает: «Я умел управлять лошадью, также и верхом ездил. Мне было поручено возить картошку. Её собирали в ящики, которые устанавливали в телегу, и я их увозил в хранилище. А в соседнем колхозе убирали капусту. Там уже использовались немецкие трофейные машины. Мы помогали убирать капусту, я также возил её на машине. А вечером брал два больших кочана, и водитель меня довозил до дома».

Но кроме работ в колхозе занимались и домашним хозяйством. Сажали картошку, овощи. Участок земли, на котором они разводили огород, был сырым, картошка родилась плохо. Выручала корова – кормилица семьи: ещё до войны брат отца, дядя, отдал им тёлку. И они – два брата и сестра втроём косили для неё сено. Но всё равно голодали. Мать варила щи из крапивы и лебеды. Конечно, без мяса, а порою и без картошки, потому что её не хватало. Как говорит Николай Егорович: «Мама щи молочком забелит, и мы едим… Чтобы заглушить голод, сосали уголь. Это был так называемый подмосковный уголь – серый, сланцевый. Брали его на железной дороге. А по весне, как только зелень начинала выходить, ходили на болота. Там росли растения с беленькими цветочками, которые у нас называли «чучелами». Мы ели их сладкие корни».

Во время войны работало Шатурское транспортное управление, задачей которого была доставка торфа на торфопредприятие. На стене в управлении висела карта, где флажками отмечалось продвижение фронта. Николай постоянно бегал туда, чтобы посмотреть, какие участки отвоеваны. Он вспоминает, что «возникало большое чувство радости за успехи на фронтах и гордость за наших солдат».

Хорошо запомнился день окончания войны. У соседей был радиоприёмник. И вот к нам прибегает соседка Дуня и кричит, что война закончилась. Мы стали радоваться, прыгать чуть ли не до потолка, потому что понимали, что скоро братья вернутся домой. Старший брат – Алексей Георгиевич, 1922 года рождения, был призван в ряды Красной Армии ещё в 1940 году, окончил военное училище и прошёл фронтовыми дорогами от Подмосковья до Берлина. Лейтенант Алексей Юдин был награждён правительственными наградами за взятие Кёнигсберга и Берлина.

Средний брат – гвардии младший сержант Павел Егорович – служил в танковом полку механиком-водителем танка Т-70, дважды горел в танке. После одного из боёв он случайно встретился со старшим братом и с тех пор служили вместе до конца войны, вместе брали и Кёнигсберг, и Берлин. Они демобилизовались в 1946 году. Старший – офицер – приехал раньше, а средний задержался, потому что в Минске разминировал поля.

Пленный из Франкфурта‐на‐Майне

Позже вернулся отец. Николай Егорович вспоминает: «Мы занимались своими делами, и вдруг появляется отец. Мать его первая увидела и остолбенела. Потом расплакалась, они обнялись. Тяжело об этом вспоминать…» Егор Евстигнеевич ушёл на фронт добровольцем. Он служил в разведке, в бою под Вязьмой был тяжело ранен и попал в плен. Семья не знала, где он и что с ним. А потом пришло сообщение, что отец пропал без вести. В 1946 году пришло новое известие, что он жив и в настоящее время восстанавливает шахты Донбасса.

Вернувшись домой, отец сразу пошёл работать на своё прежнее место – прорабом в Шатурское транспортное управление. Николай Егорович говорит: «Вот что интересно: когда отмечалось 40-летие Великой Победы в 1985 году, отца наградили орденом Отечественной войны. Несмотря на то, что был в плену….» Выходит, плен плену рознь. Пройдя фильтрационные проверки, советские военнопленные возвращались к нормальной полноценной жизни.

Егор Евстигнеевич рассказывал своим близким о том, как попал в концлагерь во Франкфурте-на-Майне.
Николай Егорович хорошо запомнил эти рассказы отца: «Их всех построили и стали вызывать: крестьяне – шаг вперед. Отец и другие люди вышли вперед. К ним подошёл бюргер из Баварии. И начал у всех осматривать зубы. А у отца все зубы были здоровыми. Он был крепким мужиком, умер в возрасте 96 лет. И вот семь человек, включая отца, попали к бюргеру. Кормил их он плохо. Но у него было много кур, и пленные потихоньку таскали яйца».

Отец рассказывал, что среди надзирателей в лагере было немало украинцев и латышей: «У каждого в руках была дубинка, они ею подгоняли пленных, когда их отправляли в столовую или на работу. Над пленными издевались…» С весны 1944 года британские и американские военно-воздушные силы бомбили Франкфурт-на-Майне, почти полностью уничтожив город, на Франкфурт в ходе 75 налётов было сброшено более 28 тысяч тонн бомб. Наибольший ущерб был нанесён в ходе двойного удара в ночь с 18 на 19 марта и с 22 на 23 марта 1944 года. Под одну из таких бомбёжек попал Егор Евстигнеевич Юдин и ещё семь русских военнопленных.

Николай Егорович хорошо запомнил рассказы отца: «В момент бомбёжки они пахали поле. Лошади (а они у бюргера были холеные, здоровые), услышав взрывы, рванули вперед и снесли ворота. У бюргера была маленькая внучка, которая в тот момент лежала в коляске. Ворота упали прямо на неё. Взбешённый бюргер приказал охранникам расстрелять отца, который в тот день охранял ворота и не смог удержать лошадей». Его спасло лишь приближение американских войск. Немцам было уже не до расстрела русских пленников, самим пришлось бежать, спасая свою шкуру. Николай Егорович продолжает рассказ отца: «И тут на джипе подъезжают американцы. Один говорит по-русски: «Ну что, мужики, вы русские? Тогда идите на распределительный пункт регистрироваться».

Семерых русских пленных отправили в распоряжение советского командования, а затем Егор Юдин уехал на Донбасс на восстановление шахт, где работал плотником с 1945 по 1946 год. Когда вернулся домой, получил военный билет и сразу же вернулся к прежней работе в Шатуре.

Гидроакустик тральщика «Мина»

9-й класс Николай Егорович окончил в 1952 году. Из-за того, что в первом классе учился два года, он не смог завершить десятилетку. Подошёл призывной возраст и по окончании 9 класса, в сентябре, его призвали в армию.

Николай Юдин попал в учебный отряд подплава морского училища на Большой Морской улице в Ленинграде.
Здесь готовили подводников. Николай Егорович получил специальность гидроакустика. 5 марта 1953 года, когда умер Сталин, всех курсантов и преподавательский состав построили на плацу. Николай Егорович вспоминает: «Контрадмирал, начальник училища, сообщил о смерти Сталина и приказал снять головные уборы. В тот момент в Ленинграде шёл дождь со снегом…»

После учёбы в сентябре 1953 года Николай Егорович был направлен наиЧерноморский флот. Попал в Стрелецкую бухту, где базировались тральщики, торпедные катера. Служил на легендарном Краснознамённом базовом тральщике – БТЩ «Мина» № 407. Он закладывался в Севастополе в декабре 1933 года, был спущен на воду в августе 1937 года, а 19 августа 1938-го вступил в строй в составе Черноморского флота. 15 октября 1941 года корабль участвовал в эвакуации Одессы, а в дальнейшем – в обороне Севастополя.

Николай Егорович рассказывает: «Во время войны они тралили большие военные суда, использовались и для сопровождения гражданских судов. Ночью тральщик приходил в осаждённый Севастополь, загружался грузами, беженцами, солдатами, матросами и отправлялся в Новороссийск. За время боевых действий БТЩ «Мина» прошёл 47 тысяч миль, провёл через минные поля 26 кораблей, отконвоировал без потерь 269 транспортов и перевез 12680 бойцов и командиров Красной Армии, эвакуировал 1559 раненых, 10 раз обстреливал побережье противника. Зенитным огнём сбил два самолёта и повредил один, уклонился от 724 бомб. Были и потери среди боевого экипажа – 3 убитых, 26 раненых».

За период войны тральщик выловил 190 мин, ещё три – после войны. Николай Егорович участвовал в этом послевоенном тралении. Одну мину они расстреляли из пушки, а две взорвали на шлюпке.

В ходе траления Николай Егорович получил травму, попал в госпиталь. Сослуживцы из отряда демобилизовались, а он находился на излечении, домой вернулся позже, в 1956 году, на костылях.

В легендарной Шатуре

По возвращении он поступил в Шатурский энергетический техникум на специальность «Электрические сети, станции и системы». Во время учёбы в техникуме познакомился со своей будущей женой Натальей Романовной Носевич. В январе 1957 года сыграли они свадьбу. Отец Натальи, Роман Носевич был главным санитарным врачом Шатуры, мать – учительницей ботаники. Они оба рано умерли, поэтому Наталья жила с тётей – маминой сестрой. Поступая в Рязанский мединститут, она не добрала баллов, некоторое время занималась как вольный слушатель, а потом вернулась в Шатуру и поступила в тот же техникум, что и Николай Юдин. Поскольку окончила 10 классов, закончила техникум раньше, по сокращённому учебному курсу.

По окончании техникума Николая Егоровича оставили здесь старшим лаборантом и одновременно избрали председателем месткома. Через полтора года он ушёл. Очень хотел работать по специальности, но в Шатуре на тот момент рабочего места не нашлось, и он пошёл начальником смены электроцеха на ТЭЦ в Рошали, что в 40 километрах от Шатуры. Всё было хорошо, за исключением одного – жена была в Шатуре, а он в Рошали. И через год Николай Егорович перешёл электромонтёром 5-го разряда на недавно построенный Шатурский мебельный комбинат. Он проработал там с 1963-го до сентября 1965 года, пока не смог устроиться в Шатурские электрические сети.

Николай Егорович вспоминает: «Конечно, не без протекции, потому что туда было очень сложно попасть. Мне позвонил старший брат. Он знал, что я хочу работать именно по своей специальности, и сообщил, что в Шатурские электрические сети требуется главный инженер. Брату об этом сказал кадровик, участник войны, который раньше работал в прокуратуре. Меня привели к старшему инженеру ОКС Павлу Михайловичу Осину. Он проверил мои знания. Понял, что я разбираюсь хорошо не только в подстанционном, но и в линейном оборудовании, и повёл меня к директору электросетей – Константину Григорьевичу Шилову. Мы побеседовали, и меня взяли инженером по комплектации энергооборудования с испытательным сроком на год».

В то время велось строительство узловой подстанции «Нежино» 220 кВ. На этой подстанции Николай Егорович занимался комплектованием и настройкой оборудования – и подстанционного, и релейной защиты, и линейного, и кабелей… Часто ездил по заводам. Например, на завод «Сетунь», где выпускали 10-киловольтные шкафы. За кабельной продукцией «охотился» на подстанциях, которые только что были построены, и там оставался кабель. Ездил за выключателями 220 и 110 кВ. Сам сопровождал, привозил, принимал трансформаторы 90 кВА. Одновременно занимался строительством низковольтных линий в Шатурском и Егорьевском районах, строительством подстанций.

Директор Шатурских электросетей

В отделе капитального строительства он проработал шесть лет. За это время стал сначала старшим инженером, а потом и начальником службы. А затем заместитель директора Николай Семёнович Арзамазов, которого переводили на должность директора Западных электрических сетей, предложил ему перейти на его должность. Так в 1970 году он стал заместителем директора Шатурских электрических сетей.

После директора и главного инженера заместитель директора был третьим лицом на предприятии. Приходилось обеспечивать предприятие всем необходимым для его нормальной работы. У Николая Егоровича в подчинении был гараж, большое жилищное хозяйство, он занимался и капитальным ремонтом жилищного фонда, и ремонтом автотранспорта. В этой должности он проработал семь лет.

В 1970 году Н.Е. Юдин окончил заочный политехнический институт в Калинине (ныне – Тверь). Сразу же после защиты диплома его вызвали в управление «Мосэнерго» к управляющему Игорю Николаевичу Ершову. Тот провёл с Николаем Егоровичем соответствующую беседу. Николай Егорович вспоминает: «В Шатурских электросетях, – говорит он, – полная разруха. Шилов с инфарктом, главный инженер тоже в больнице. Поезжай и бери бразды правления в свои руки». Был подготовлен приказ на временное исполнение обязанностей директора электросетей, а спустя некоторое время, после соблюдения всех формальностей, в начале 1977 года по согласованию с горкомом партии и правлением «Мосэнерго» было принято решение о назначение Н.Е. Юдина директором Шатурских электрических сетей.

На должности директора ему приходилось принимать в состав «Мосэнерго» подстанции, обеспечивающие электроэнергией сельскую местность. Министерство сельского хозяйство передало свои сети в «Мосэнерго» в 1964 году, но и в 1970-е не прекращалось бурное строительство на селе, поэтому работать приходилось очень много. В посёлке Кривандино была построена база для распределительных сетей – двухэтажное здание со щитом управления, классом охраны труда и техники безопасности. Там внедрялись все новшества, были даже душевые кабинки. Такую же базу построили в Егорьевске. Все они до сих пор работают и обеспечивают распределительные сети.

Николай Егорович вспоминает: «Административное здание в Шатуре на Спортивной, 12 строил и вводил в эксплуатацию в 1980 году тоже я. Здесь была построена подстанция «Спортивная» 110 кВ. Был приказ «Минэнерго» построить к Олимпиаде 1980 года стадион в Шатуре и подстанцию 110 кВ. А мы под видом диспетчерской построили заодно и административное здание».

На пенсию уходить не хотелось. Но подводило здоровье, поэтому пришлось принять кардинальное решение. Николай Егорович так рассказывает об этом: «Все удивились: Юдин – единственный директор, который ушёл сам. Я уволился в начале 2003 года. Мне было уже 69 лет. Но главное, жена сказала: «Всё, хватит». Она ведь тоже энергетик по специальности. Работала линейщиком и понимала все сложности моей нагрузки».
Николай Егорович активно занимается дачными делами, читает книги, смотрит телевизор и следит за всеми событиями, которые происходят в стране и в мире. Он считает главным сохранение мира в стране: «Я знаю, что такое война, помню лишения, которые мы испытали, и ни в коем случае не хочу их повторения для будущих поколений».